Этот сложный энергопереход

В Москве состоялся VIII съезд Некоммерческого партнерства «Горнопромышленники России».

В своем докладе на съезде председатель Высшего горного совета Юрий Шафраник отметил, что пандемия Covid-19 резко затормозила развитие большинства основных секторов мировой экономики, ускорив многие глобальные перемены, которые годами и десятилетиями накапливались в обществе. Она же послужила катализатором мировых трансформаций, в том числе и энергетического перехода, оказав самое непосредственное влияние на состояние энергетических рынков, энергетическую устойчивость и безопасность, породив новые многочисленные вызовы и угрозы.

Действительно, пандемия развернула общественное внимание в сторону климатических, национальных проблем, проблем здравоохранения, цифровизации, виртуального общения и информационного противостояния. Все это вызывает необходимость правительствам и бизнесу, общественным организациям и экспертам всех уровней задуматься о постковидном будущем и оценить наиболее эффективный и наименее опасный переход к нему.

По октябрьским данным Росстата, число оптимистов среди руководителей предприятий по добыче полезных ископаемых в отношении оценки текущей экономической ситуации равно числу пессимистов, и только 10% опрошенных считают текущую ситуацию благоприятной. Объем портфеля заказов сейчас оценивается на 15% меньше, чем в прошлом году. Более 30% предприятий являются сейчас убыточными и имеют значительную кредиторскую задолженность. Сейчас по уровню добычи полезных ископаемых после провала 2020 года мы только приближаемся к допандемийному уровню 2019 года.

Серьезной проблемой горной промышленности является дефицит кадров. Он  особенно досаждает компаниям,  занятым в добыче и энергетике, хотя на первое место в списке факторов, ограничивающих ведение бизнеса и экономический рост, большинство компаний все же ставит неопределенность экономической ситуации и недостаточный спрос на внутреннем рынке. На начало четвертого квартала 26% промышленных предприятий столкнулись с недостатком работников. За всю историю наблюдений (с 1992 года) более высокая доля таких ответов (27%) была зафиксирована только один раз – в 2007 году.

В стратегическом отношении на первый план все больше выдвигаются проблемы энергетического перехода. Сама постановка вопроса о необходимости перехода к инновационной, экологически чистой (устойчивой) энергетике вполне закономерна. Однако оценивать сроки реализации энергоперехода надо реалистично.  Разразившийся осенью этого года энергетический кризис в Европе, который затем приобрёл глобальный характер, – неоспоримое тому свидетельство.

Достижение энергетического перехода потребует не только больших дополнительных инвестиций в мировую энергетику, но и значительных преобразований в масштабах всего общества,  трансформации не только всей глобальной экономики, но и самого современного социально-экономического устройства общества, в частности — ликвидации как энергетической бедности, так  и бедности в целом. Достижение основных целей энергоперехода в рамках только энергетики представляется нереальным.

Кстати, пропагандируемый западными странами ускоренный переход к ВИЭ и водороду вместо углеводородного топлива для России неприемлем ни по приоритетам, ни по темпам. Не альтернатива углеводородам, а разумный баланс ресурсного и технологического потенциала – вот достойный путь в будущее.

Для горнопромышленников России особое значение имеют приоритеты ресурсно-инновационного развития, которые еще раньше (в 2005 г.) были заложены в основу Энергетической стратегии России до 2030 г. Разумеется, речь идет не о консервации структуры нашей добычи МСР, а о комплексном освоении и глубокой переработке всего природного потенциала страны – и углеводородов, и редкоземельных материалов, и руд цветных металлов, лесов и воды. Наши технологии должны быть природоподобными и природобезопасными, безотходными и выдавать «на гора» не монопродукт, а целую гамму полезных продуктов, содержащихся в наших недрах.

Сегодня дополнительно к биогенной начинает активно развиваться теория физического происхождения нефти и газа. А это означает, что мы не только занимаемся «собирательством» природного богатства, а можем искусственно воспроизводить наши запасы. Нам и в горном деле надо использовать методы «генной инженерии», создавая в процессе добычи и переработки не то, что получится, а то, что должно получиться.

Только на пути  ресурсно-инновационного развития мы не будем плестись в хвосте чужих приоритетов.

Особое внимание следует обратить на соответствие существующей системы налогообложения требованиям развития горнопромышленных отраслей в создавшихся условиях. К сожалению, несмотря на общепризнанный ущерб от пандемии, который по объему многие уже сравнивают с потерями от мировых войн, и значительный профицит федерального бюджета, в российском Министерстве финансов продолжают выдвигать инициативы по усилению налогообложения предприятий.  Так, недавно в Минфине РФ предприняли очередную попытку продвинуть законопроект о повышении налога на прибыль для компаний, чьи дивиденды за последние 5 лет были выше, чем инвестиции в собственный бизнес.

Кстати, по данным Росстата, за январь-август 2021 г. сумма НДПИ, поступившего в консолидированный бюджет, составила около 25% всех налогов и сборов и выросла в 1,7 раза по сравнению с соответствующим периодом 2020 г. В этой связи необходимо вспомнить и «налоговый маневр» (снижение экспортной пошлины на нефть с увеличением НДПИ),  прямым результатом которого является не только сокращение инвестиций в геологоразведочные работы, но и общее снижение конкурентоспособности экспортных отраслей нашей экономики из-за роста внутренних цен на топливо.

Для Российской Федерации характерен высокий уровень энергоемкости ВВП, в 2019 г. РФ занимала 21 место в мире по энергоэффективности экономики. Текущая ситуация требует снижения удельного потребления топлива, тепловой и электрической энергии за счет повышения их рационального использования.

В условиях  энергоперехода и стремления  всё большего числа стран достичь к середине века углеродно-нейтрального состояния Россия неизбежно столкнётся с целым рядом угроз своей энергетической и национальной безопасности. Для нейтрализации их необходимо, не откладывая на завтра, сделать реальные шаги в направлении преодоления сырьевой зависимости российской экономики и её перехода на рельсы ресурсно-инновационного устойчивого развития, принять меры по обеспечению развития нефтегазохимии и других отраслей, связанных с глубокой переработкой природных ресурсов.